За последние несколько лет в западном обществе стала популярной так называемая культура отмены (cancel culture). Это своего рода способ социального изгнания или бойкота, когда большое количество людей и компаний начинают открыто игнорировать кого-либо за его непопулярную позицию по какому-нибудь вопросу. Изначально культура отмены применялась в социальных протестах, например, против домашнего насилия, расовой дискриминации и др. Сейчас же мы наблюдаем нечто подобное в финансовой сфере. Речь идет о деньгах россиян за рубежом.
В первых числах марта, буквально через несколько дней после введения ЕС первых пакетов санкций, многие зарубежные банки выглядели несколько растерянными. Ограничения в санкционных документах были сформулированы очень широко и поверхностно, и финансовым организациям было неясно, какие транзакции с россиянами они совершать могут, а какие — нет. Одно из требований, например, гласило, что банкам запрещено зачислять на счета граждан и резидентов РФ депозиты в размере более €100 000. Вместе с тем не было уточнений, о каких именно операциях идет речь. Что, например, делать банку, если клиент хочет перевести не денежные средства, а ценные бумаги? Как поступать в случаях, когда по инвестиционному портфелю российского клиента приходили купоны по облигациям или дивиденды по акциям в сумме, превышающей €100 000? Как быть с выручкой от продажи ценных бумаг?
Формально все перечисленные выше транзакции подпадают под определение о зачислении на счет гражданина или резидента РФ суммы больше установленной. Но основной идее европейских санкций они при этом вроде как противоречили. По этой причине банки на время приостановили проведение каких-либо транзакций в отношении российских клиентов и одновременно с этим обратились за более детальными разъяснениями к своим регуляторам. Клиенты же в это время испытывали не самые приятные чувства. С одной стороны, банки не говорили о том, что средства заморожены или арестованы, но при этом отказывались принимать к исполнению любые поручения. Что еще хуже, они не давали прогнозов, когда может наступить хоть какая-то ясность. Вся эта ситуация напряженности и неопределенности длилась от нескольких дней до двух недель, в зависимости от банка, пока, наконец, банки не пришли к более или менее единому мнению: новые активы в виде денег и ценных бумаг принимать нельзя, но и существующие счета закрывать не нужно.
Но в середине марта многие клиенты стали получать уведомления о принятии банком решения о приостановке обслуживания счета или его принудительном закрытии. Тем, кому повезло чуть больше, получали письма с просьбой перевести в другую организацию все активы, так или иначе связанные с РФ, — еврооблигации и депозитарные расписки российских компаний. Причем получателями уведомлений были не только те, кто живет и работает в РФ или связан с государственными органами, но и те, кто много лет назад переехал в другую страну и под действие европейских санкций подпадать не должен. Процедура «отмены» происходила по признаку страны происхождения денег.
У банков были на это причины. По европейской классификации активы из стран СНГ считаются высокорисковыми, а значит, банк должен более тщательно их проверять перед зачислением на счет и потом в процессе обслуживания регулярно обновлять досье клиента. С точки зрения операционных расходов это недешевые процессы, и в ряде случаев выгоднее попросить клиента уйти. Помимо финансовых рисков, есть еще риски репутационные и регуляторные. По сумме этих факторов держать большие портфели российских активов банкам становится невыгодно, а значит, в ход идут уведомления о закрытии счетов.
В результате нынешняя ситуация на европейском финансовом рынке похожа на старую детскую игру в «горячую картошку». Многие из банков рады избавиться полностью или как минимум существенно сократить имеющиеся у них портфели российских денег, но никто из конкурентов принимать эти активы не стремится.