Этот текст опубликован бойцом ВСУ Павлом Белянским на его странице в Facebook. Социальная сеть в лучших своих лицемерных традициях блокирует его как «несоответствующий правилам сообщества». Правилам нашего сайта правда о войне в Украине никогда не будет противоречить, поэтому публикуем полную версию:
«Четыре БМП, спрятанные в зернохранилище у края села (длинный бетонный ангар без окон с кучей сырой семечки вдоль стены) первая штурмовая группа из семи бойцов отжала у обалдевших российских десантников нагло и сходу. На хапок — скалил зубы пулеметчик. Наша группа подошла позже и скрытно. Повезло. Если бы русня знала, что нас в зернохранилище три десятка брйцов, они бы никогда не решились на штурм — методично разобрали бы здание артой и все дела. Но они думали, что бетонный ангар заняли всего семеро.
Миномёт ночь ляпал мины то ближе, то дальше, но к утру пристрелялся. Мина пробила потолок. В кофейно-кирпичном плотном дыму закричал разведчик — бетонной балкой ему сломало руку и ногу. Ещё одному выбило глаз. Нескольких контузило. И тут же по хранилищу в упор начал бить танк.
Танчик — это зло. Я стоял у стены, в которую прилетел первый снаряд, на метр ваше моей головы. Нас засыпало кирпичами и осколками бетона. Звук пропал. Рот забило горелой пылью. Ещё удар такого снаряда в стену. Я его не услышал — почувствовал. Часть стены вдруг вспухла и разорвалась на куски, засыпая кусками камней, будто шрапнелью. Ещё удар. Ещё удар. От каждого в стене — дыра размером с гимнастический обруч.
У танкового выстрела ты не слышишь выхода. Это мина о своем приближении предупреждает далёким хлопком, и ты успеваешь собраться, упасть, помолиться. Танковый удар приходит вдруг и сразу.
А потом русские пошли на штурм.
Шли грамотно. Стрельнули из РПГ. Накидали гранат. Прижали плотным автоматным огнем.
Я стоял за «бехой», которая носом торчала к входному проходу, а жопой упиралась в кучу семечки. Вот в этой семечке я и стоял. Повезло. Гранаты падали мне под ноги, но вязли в семечках и когда взрывались, меня только окатывало подсолнечником. Осколком срезало часы на руке. Парню посекло и порвало ноги.
Я оказался на длину БМП от русских. Я это понял, когда стихла стрельба, и один из них предложил сдаться. Я слышал его хриплый крик совсем рядом.
Мы ударили из всех стволов. Потом в меня прилетела какая-то зажигательная хрень и вспыхнула на плече. Я закричал и скинул ее. Под ногами загорелась семечка. И тут по «бехе» врезали из гранатомёта. Я ненадолго отключился, а когда пришел в себя, понял, что мои парни отступили, и в ангар входят русские. Я видел их форму, странно темную, почти черную. Из бк у меня остался один магазин. В плен не хотелось. Я присоединил магазин, переключился на автоматический огонь и, как учили, в три секунды выпустил в сторону врага весь рожок и побежал по ангару к своим. У русских завизжало от боли. Первого из них крутануло и отбросило. Я это видел уже боковым зрением. Я бежал. В дыму. Как учили — зигзагом. Вокруг щелкали пули.
Потом мы отошли от ангара и заняли оборону у «господствующей высоты» — мелкой кучи мусора, за которой начиналось поле. Дальше идти смысла не было, в поле нас бы перебили легко и неинтересно. Ротный скомандовал готовиться к штурму, это был единственный шанс выжить. Или скоро нас накроет миномёт. Мины уже ложились вокруг, пока на ощупь.
Мы поделили остатки бк. И тут из-за ближней посадки вылетела пара вертолетов. Нам пиздец — буднично сообщил ротный. Мы переглянулись, кивнули друг другу. Очень хотелось пить. Вертолеты развернулись и выпустили ракеты по россиянам. Наши оказались вертолеты. Наши…»
Павел Белянский